Главная » Все публикации » Рассказы

Вирус государственного значения

Вирус государственного значения

Однажды утром, ровно в половине девятого, полковник Молин сел за свой стол во главе большой комнаты в шифровальном кабинете. Как и все другие служащие Министерства, он носил гражданскую одежду. Поскольку он был главой отдела, его стол стоял на небольшой платформе, с которой он мог наблюдать за столами своих сотhудников.

Весь большой отдел был организован для работы во время войны и теперь функционировал в замедленном темпе; но штат отдела был все еще полным. Люди, которые там работали, были лучшими в стране в том, что касалось конкретной работы. В Министерстве их в шутку называли "двадцать четыре гения".”

Полковник пригладил волосы, открыл ежедневник, прочитал утренние записи и поднял глаза, чтобы принять перекличку. Восемь из двадцати четырех столов были пусты.
- Хмм, - пробормотал он себе под нос на свой особый манер.
Один из шифровальшиков в первом ряду поймал его обеспокоенный взгляд и улыбнулся ему. Полковник, который всегда был любезен, но умел держаться на расстоянии, покачал головой.
- Если так пойдет и дальше, - улыбка молодого человека стала еще шире, - через пару дней отдел опустеет.
Молин молча кивнул в знак согласия.

В этот момент вошел Сбруев, тощий и голодный на вид секретарь отдела перехвата информации и перемещения войск, с пачкой сообщений для расшифровки. Несмотря на свое скромное положение, Сбруев пользовался большим уважением. Некоторые говорили, что он был родственником министра внутренних дел. Другие прямо объявили его стукачом и подхалимом. Короче говоря, его боялись. Люди настороженно переговаривались в его присутствии.

Полковник, увидев вошедшего секретаря, инстинктивно остановился и вытянулся по стойке смирно, как будто тот был начальником.

Сбруев поднялся на платформу, положил папку и, подмигнув, указал на столы, треть которых была пуста.
- Что-то вроде чистки, а?
Его шутки всегда были двусмысленными.

- Грипп, дорогой мой друг . . . в этом году это действительно эпидемия . . . к счастью, пока он принимает вполне безобидную форму, никаких осложнений . . . четыре дня в постели-и все кончено . . .

- Эх, четыре дня! А иногда и четыре года, а!- ухмыльнулся Сбруев, разразившись одним из своих ненавистных смешков, сухим, резким и совершенно лишенным внутренней веселости.

Молин ничего не понял.
- Четыре года? Как может чей-то грипп длиться четыре года?”

—Эх,—неизменно начинал и заканчивал свои речи Сбруев этим неприятно гнусавым звуком, - я вполне согласен, что теперешняя форма мягка, но лично я предпочел бы испанскую разновидность со всеми сопутствующими ей рисками . . . Эта эпидемия вряд ли кого-то отправит на тот свет, но все равно неприятно.

- Ну, естественно. Грипп никогда не бывает особенно приятным!”
- Э-э, совершенно очевидно, что вы, сэр, ничего об этом не знаете.”
- По какому поводу? Что я должен знать?”

Секретарь покачал головой.
-Для главы такого отдела, если позволите так выразиться, это странно. Я, например, понял это без всякой помощи.

- Что понял?- спросил Полковник, теперь уже слегка встревоженный.

—Э—э ... я мог бы довериться вам, я полагаю, вы человек ответственный, сдержанный; вы вряд ли заняли бы эту должность, если бы не были ... —он сделал паузу, чтобы полностью насладиться беспокойством полковника, затем таинственно продолжил, понизив голос:
- Вы разве вы не заметили? . . эта зараза не выбирает своих жертв наугад, а? Государственный грипп! Вам не кажется, что это чудесно? Новый вирус, который атакует только пессимистов, скептиков, противников, врагов страны, и он таится повсюду. У него только симптомы гриппа, а на самом деле все намного сложнее.

- Я снова не понимаю, мой дорогой . . .
- Э-э, тогда мне придется разжевать мои слова. Эти бациллы, или вирусы, или как они там называются . . . ну, у них есть особое чутье, они выбирают людей так, как будто могут читать мысли в их мозгах . . . и нет никакого способа обмануть их, Эх!

Молин недоуменно посмотрел на него.
- Послушайте, мой дорогой мой, вам, наверное, хочется пошутить . . . но пока вы продолжаете говорить загадками, как вы думаете, что я пойму? Возможно, я сегодня немного медлителен . . . Я проснулся с головной болью . . .

“Э, только не вы, только не вы! У вас не может быть гриппа! Вы-само воплощение дисциплины, а!
- А при чем здесь дисциплина?”
- Э-э, должен признать, что вы сегодня не в лучшей форме, сэр . . .
Он еще больше понизил голос:
- Дело в том, сэр, грубо говоря: если вы заболеете гриппом, значит, вы против правительства!

- Против правительства?”

- Э, мне тоже было трудно в это поверить . . . но в конце концов я убедился. Поверьте мне, даже мы не имеем ни малейшего представления о гениальности вождя, который ведет нас. . . . Великолепная идея для измерения пульса страны . . . Государственный грипп! Вам не кажется, что это чудесно?Эпидемия вируса, который атакует только пессимистов, скептиков, противников, врагов страны, и он таится повсюду . . . в то время как преданные граждане, патриоты, добросовестные работники остаются нетронутыми!

Тут полковник сумел только высказать свое возражение:
- Как такое могло случиться? Вы хотите сказать, что все отсутствующие сегодня настроены против правительства?

- Эх, только подумайте хорошенько, если не верите, просмотрите дела сотрудников одно за другим . . . вы увидите, как все это прекрасно подходит . . . чей это стол, например?”

- У лейтенанта Рекорова.
- А вы готовы поклясться, что Рекоров не против режима? Подумайте . . . Я уверен, что он должен был выдать себя в какой-то момент, что он доверился вам, Эх . . .
- О Господи, Рекоров, конечно, не большой энтузиаст, но это не значит, что его следует обвинять . . .
- Да ладно вам, государственный грипп никогда не ошибается . . . чей там еще пустой стол?”
- Это стол профессора Квирина, он специалист по тройному шифру . . . самый блестящий ум в отделе.
- Если не ошибаюсь, он уже несколько раз имел дело с властью . . . разве в прошлом году его чуть не уволили?

- Вы совершенно правы, - согласился несколько обеспокоенный полковник, - но ... . . но разве некоторые из них не могут быть больны другими инфекциями? . . . Это очень опасное предположение . . . так легко можно было ошибиться.

-Э, не бойтесь, сэр, об этом позаботится наша информационная служба . . . посмотри на свой журнал регистрации . . . имена отсутствующих уже отмечены маленьким красным крестиком. . . отлично, а?”

Полковник провел рукой по лбу. А что, если я тоже заболею? он задумался. К сожалению, я тоже иногда проклинал шефа. Как можно подавить свои мысли?

- Э-э, у вас головная боль, не так ли? Что-то вы сегодня бледноваты, сэр!- Сбруев издал злобный смешок.
- Нет-нет, я чувствую себя прекрасно, - сказал Молин, сдерживая себя. - Я чувствую себя просто прекрасно, слава богу.
- Э, ну и хорошо . . . увидимся позже, сэр, а?- и он ушел, посмеиваясь про себя.

Это была просто шутка?
Неужели этот секретаришка хотел над ним посмеяться? Или правительство действительно ввело в действие столь адское средство испытания совести?
Молин подумал о восьми отсутствующих младших. Чем больше он думал об этом, тем больше приходил к выводу, что государственный грипп, если это действительно так, очень удачно выбрал своих жертв.
По той или иной причине все восемь были людьми сомнительного патриотизма, хотя и очень умными. Что же касается вопросов политической веры тут возникало много вопросов
Но тут Молин спросил себя:
- Неужели эти жалкие бациллы могут иногда ошибаться и затрагивать невинных людей? Возможно, я сам подвергся их нападению? Конечно, у каждого возможно было быть враждебное или непочтительное отношение к вождю в то или иное время? Если я заболею, что они сделают со мной? Уволят меня? Военный трибунал? Я не должен сдаваться ни за какие деньги, даже если мне станет плохо.

Он действительно чувствовал себя больным. Головная боль усилилась. Жужжание в ушах. Непреодолимое желание тепла и покоя. С усилием он открыл папку, которую принес Сбруев, изучил сообщения и разделил их. Но они плыли у него перед глазами.
Сделав вид, что изучает лист бумаги, испещренный непонятными цифрами, он пощупал пульс, отсчитывая по часам время: девяносто восемь ударов. Температура? Или просто страх?
Как только он добрался до дома, то сразу же бросился за термометром. Он держал его во рту больше четверти часа. Наконец он набрался смелости взглянуть на нее и затаил дыхание: 39.

Хорошо накачанный антибиотиками, с гудящими ушами и головной болью при каждом движении, он вернулся в офис в тот же день. Странно, Сбруев ждал его за письменным столом и злобно поглядывал на него:
-Э, сэр, простите, что я так говорю, но, может быть, вы слишком много выпили за обедом . . . ваши глаза, они ужасно красные, а!”
“Пару стаканов, не больше, - сказал Молинас, чтобы парировать удар.
“Да, кстати, как ваша головная боль?”
“Совсем пропала, - сказал полковник, сильно нервничая. Он сделал вид, что у него много работы, беспомощно копаясь в грудах бумаг.
Секретарь ушел, но через некоторое время вернулся. Ему нравилось придумывать предлоги для частых визитов. Он продолжит свою серию каверзных вопросов. Почему у полковника на шее этот шарф? Ему было холодно? Или у него был кашель? Легкий ларингит?

- Никто из сотрудников с гриппом (их было уже шестнадцать) еще не появился. Где же они были? Телефонные звонки домой для получения новостей были встречены родственниками с ответом: - Его здесь нет... без дальнейших объяснений.

Молин продолжал сопротвляться, но он устал. Слова секретаря эхом отдавались в его голове, как колокол. Казалось, на затылке у него появилась свинцовая тяжесть. Приступы дрожи. Стесненное, жгучее чувство в груди. На самом деле это был настоящий грипп. И не иметь возможности никому об этом рассказать, потому что это может только ухудшить ситуацию. И этот несчастный стукач Сбруев, который, очевидно, догадался, что он плохо себя чувствует, едва мог дождаться окончательного краха полковника.

Нет, он не должен сдаваться. На следующий день полковник все еще находился на своем посту, хотя температура у него была почти 40 градусов, а голова напоминала расплавленный свинец. “Как же так, сэр, вы так раскраснелись, а?”

- Может быть, от холода, - ответил полковник, твердо решив не ослабевать.
- Э, сэр, мне кажется, вы дрожите. С какой стати вы так дрожите?
- Дрожу? Абсолютная чушь.
- Я бы очень расстроился, если бы вы плохо себя чувствовали.
- Чепуха, чепуха, говорю я . . . только легкое раздражение в горле . . .40,1 градус... 40,2 градуса.
Полковник появлялся в офисе в обычное время с регулярностью робота, делил работу между своими подчиненными и затем сидел неподвижно за своим столом, сотрясаемый взрывами глухого кашля.

- Э-э, сэр, похоже, вы подхватили бронхит, а?”
“Нет, нет, это все в горле . . . Я в полном порядке, уверяю вас.”

На четвертый день он был почти побежден.
- Пойдемте выпьем кофе, - предложил Сбруев, явно намереваясь подвергнуть его какому-то испытанию. Снаружи было очень холодно, и зубы полковника стучали даже в теплом кабинете.

- Нет, спасибо, у меня сегодня много дел.
- Э, Мы ненадолго, всего на пару минут.
- Нет, спасибо, старина.
“Может быть, ты не очень хорошо себя чувствуешь, а?
“Нет-нет, я в порядке.
“Э, простите, сэр. Просто вы сегодня выглядите немного расстроенной . . .

На пятый день он едва держался на ногах. Никто из подчиненных (их было уже шестнадцать) так и не появился. Где же они были? Телефонные звонки в их дома для получения новостей были встречены родственниками обычным ответом: -
Его здесь нет ... без дальнейших объяснений....
Где они?
В тюрьме? В укрытии? Депортировали?
Молин был уверен, что у него обычное воспаление легких, но не решался обратиться к врачу, который наверняка посоветовал бы ему лечь в постель и, возможно, сообщил бы об этом в Министерство.

Шестые сутки. Все двадцать четыре стола были пусты. Все их обитатели болели гриппом.
Сбруев хихикал еще более вкрадчиво:
- Эх, эх, едва ли можно сказать, что вождь был не прав, не доверяя интеллектуалам! Что там осталось от знаменитого отдела? Посыльные, носильщики, ночные сторожа, клерки - это те, кто верит ему всем сердцем! . . . Все гении лежат на дне, бунтари, ненавистники правительства! . . . Э-э, сэр, вы пока единственное исключение и все еще держитесь!
Сбруев подмигнул, как бы намекая:
- Но ты из того же рода и тоже пойдешь вслед за ними!

Восьмой день. Его грудь походила на груду горящих углей, и с температурой почти 41 градус полковник вошел в свой кабинет в обычное время. Он был похож на привидение. При мысли о том, что скоро прибудет секретарь и ему придется опять что то отвечать, он почувствовал, как из глубины его тела поднимается тупая волна сладковатой тошноты, поднимаясь выше и выше, как вода в засорившемся унитазе.

Но в это утро Сбруев не был столь проворен. Молин подумал:
- Может быть, он знает, что у меня грипп, может быть, он уже сообщил об этом министру, и я уже в немилости, разорен?

Вскоре он услышал неторопливые шаги, приближающиеся к безмолвной пустой комнате.
Не Сбруев, а какой-то сослуживец с папкой сообщений.
- Сбруев?- только и смог от волнения вымолвить полковник.

Мужчина в отчаянии махнул рукой:
-Он не пришел сегодня. Он не придет. Он в постели.
- Что случилось ?
- У него жуткая температура.
- У кого? У Сбруева?
- У него тоже грипп . . . и при этом очень тяжелый случай.
- Грипп? У Сбруева? Вы шутите.?
- Почему? Что в этом странного? Вчера ему уже было нехорошо . . .

Полковник выпрямился на стуле. На него нахлынула волна жизни и надежды. Он был в безопасности, в безопасности! Он победил! Этот несчастный интриган пал!
Молинас вдруг почувствовал себя намного лучше. Ни тошноты, ни жжения в груди, ни температуры. Худшее было позади.

Он глубоко вздохнул. Впервые за много лет он поднял глаза к окнам и увидел за замерзшими крышами и под кристально чистым небом далекие горы, сверкающие белизной снега. Они были похожи на серебристые облака, весело плывущие над беспокойством земли.
Он посмотрел на них. Как долго он не замечал их существования?
Как они отличаются от нас, людей, Боже, как же они чисты и прекрасны.



Пожалуйста, оцените публикацию:



Хостинг от uCoz